ФУТУРО-МОСКВА III. Она

Кажется, у колодца вовсе не было дна. Скользкие стены поглощали свет, который слабым лучиком пытался откуда-то сверху заглянуть в его жуткий зев. Стены были теплыми и мерно дышали, но это не прибавляло тепла. Наоборот, откуда-то из бесконечного тоннеля, снизу, нечто ледяное и безмолвное распространяло его отсутствие. Всякий намек на тепло, крошечный, микроскопический нужно было немедленно хватать рукой, подносить ко рту, вдыхать его, и греться, греться, греться…

Колодец наполняли сущности. Они никогда не показывали своих лиц и не объявляли имен. Никогда надолго не оставались неизменными, не имели тел, и по ним нельзя было сказать, напоминают ли они хоть что-то. Сущности мельтешили вокруг, проскальзывали мимо, требовательно зависали перед лицом, и молча ждали. Они никогда не говорили, чего ждут или хотят. Но эта безмолвная требовательность забирала силы в попытке понять. Угадать. Предсказать. Что они сделают в следующий момент. Чтобы вовремя закрыть глаза, остановить дыхание. Только бы не увидеть и не почувствовать их мерзкий шелест, прохладные водянистые прикосновения, не поддаться зловещему притяжению. 

Единственной неизменностью были два небольших уступа в стене. Ровно такие, чтобы на них уместились две детские ноги. И еще один повыше. За него можно было держаться. Одной рукой.

Бывало так, что дышащие стены колодца могли внезапно задергаться, словно его раздирал мучительный кашель. Этот момент нужно было предугадать. Всегда помнить, что он наступит. Ему предшествовало странное замирание сущностей. Они словно переставали быть и одновременно продолжали свое присутствие здесь. Начинали мерцать… И тогда нужно было очень крепко держаться за уступы. Очень крепко, изо всех сил, до крови в пальцах и судорог в икрах. Упасть нельзя! Невозможно!  

Та далекая бездна, леденящая, отбирающая тепло… Она, на самом деле, совсем близко. Она смотрит и ждет. И может ждать вечность, потому что времени для бездны нет.

Иногда ей казалось, что она видит какие-то размытые образы и слышит голоса, яркие, цветные и теплые. Она всхлипывала и просила шепотом, чтобы они приблизились и обогрели ее хоть чуть-чуть. Чтобы стали более настоящими. Она тихонько, чтобы не услышала смотрящая бездна, просила забрать ее отсюда. И обещала, что будет очень-очень хорошей.

Время от времени ее накрывали грезы о том, что она где-то в другом месте. И ей свободно и легко, и нет сущностей… Не только рядом, а вообще нет. И вокруг много света и каких-то миленьких штучек, которые тянутся зелеными нитями вверх, их венчают разноцветные шапочки, и они источают приятный аромат. И все ее желания исполняются…

Но когда грезы растворялись в холоде и мраке, ее взгляд, как всегда, утыкался в черную блестящую стену. Она могла рассматривать свои руки и тело, ноги… Хотя, на ноги она смотреть не любила. Когда смотришь на ноги, взгляд невольно тянется дальше, мимо уступов, вниз. В бездну, которая ждет.

Но больше всего ее страшили моменты, которые возникали часто, и их вереница заставляла ее постоянно вжимать голову в плечи в беспомощном ожидании. Когда сущности утоляли голод. Они подлетали вплотную и начинали высасывать из нее тепло, любопытство, надежду, чувства, желания. Они молчали, но в нее врывались гневные притязания о том, что она должна им. В такие моменты она чувствовала как растворяется, перестает существовать. Цеплялась краешком сознания за выступы в стене, сжимала челюсти, ее спина каменела. Только нельзя было кричать. Нельзя было сопротивляться. Крик и сопротивление словно прибавляли сил и агрессии сущностям и, однажды попробовав, она больше не смела. 

Время тянулось и растягивалось как резина. Оно словно издевалось, и казалось, что где-то на краю зрения ей иногда удается поймать его усмешку. Это продолжалось мучительно долго, этому не было конца, и ее начинали посещать мысли о том, чтобы опустить руки. Больше ничего не требовалось для того, чтобы познакомиться с бездной. Ей казалось, что бездна всегда ждет этого простого действия. Разжать пальцы…

Что-то изменилось. Вернее нет, не так. Она вдруг поняла, что в ней что-то изменилось, но так и не уловила сам момент. Когда она почувствовала это «что-то», оно уже существовало. Какое-то зерно внутри. Зерно быстро разрасталось и заполняло ее собой. Оно стало ею. Но их стало двое. Оно холодным и спокойным взором окинуло ее изнутри и снаружи. Потом рассмотрело колодец и их ближайшее окружение. Ознакомилось с сущностями. Оно не испытывало никаких эмоций и своим взглядом совершало жуткие вещи. Все, что попадало в поле зрения этого Оно – теряло свою целостность, распадалось, утрачивало смысл, становилось мельчайшими деталями, исследовалось и отбрасывалось за ненадобностью. И она сама. Она словно стала не собой, а чем-то посторонним и лишним. Разобранным на составляющие. Исследованным. Но и сущности утратили часть своей власти. Стены колодца перестали дергаться, в жестокой попытке сбросить ее вниз. Держаться за выступы стало легче. Хотя руки стали чужими и ноги порой переставали слушаться. Но уступы стали понятнее, обычнее, надежнее. И даже бездна стала оставлять чуть больше тепла, словно отдалилась или потеряла интерес к ее немедленному падению.  

 А потом Оно немного отодвинулось вглубь, и в ней стало прорастать новое зерно. Но его рост стал куда заметнее. Зерно было колючим и его колючки быстро становились шипами, раздирающими ее изнутри. Невыносимая боль, до темноты в глазах, казалось, ее тело скоро разорвется на куски, но этого не происходило, а боль продолжалась. И вот шипы уже прорастают сквозь кожу, заставляя кричать, позабыв о страхе перед сущностями. Они на мгновение размягчаются и ртутными каплями обволакивают тело, затвердевая гладким металлом. Ее тело покрывалось ртутным блеском, отражающим стены колодца и бездну, внимательно наблюдающую из глубины… И усмешку времени. 

Когда она поняла, что она есть металл, грубый и сильный, жестокий и жаждущий борьбы, ей открылась способность отращивать шипы в любом месте своего нового тела. Взглянув на уступы в последний раз, она вонзила острые когти в мякоть стены и по всему тоннелю колодца прошла судорога.

Девочка в страхе съежилась и закрыла лицо руками. Она молила колодец о жалости и страстно желала остаться на прежнем месте. Держаться за уступы и дальше. Ничего не менять.

Оно с холодным интересом исследовало реакцию колодца и Девочки. Разложило его судорогу и ее ужас на составляющие, навесило на каждую деталь ярлычок и привычным жестом отбросило в сторону, потеряв интерес.

Металлические Доспехи азартно усмехнулись и с плохо скрываемым удовольствием провернули когти в ране колодца, вызвав новую судорогу.

Доспехи начали движение в тоннеле колодца, и оно сопровождалось борьбой с сущностями и со стенами, которые то дергались, чтобы сбросить вниз, то сжимались в попытке раздавить, то начинали истекать смердящей слизью, которая мешала двигаться вверх. Но Доспехи всаживали когти и шипы в стены все глубже, все с большей яростью, безжалостно вспарывая, превращая их в серый фарш. Доспехи научились убивать сущности с помощью Оно. Они стали неплохой компанией друг другу, и только Девочка находилась в состоянии непрекращающегося ужаса. Она не знала, что страшит ее больше и что доставляет большую муку. Бесконечное созерцание стены колодца и ужас перед падением в бездну или это кошмарное путешествие сквозь мрак, слезы, черную кровь колодца и сущностей, которые умирая, обретали плоть и повисали на ней, не отпуская, цепляясь за ноги щупальцами. Тянули вниз.

Доспехи не ведали усталости или жалости, они выходили победителями из любой схватки, раны быстро затягивались ртутным панцирем, они не позволяли чувствовать боль ни себе, ни Девочке внутри.

Но ей было больно. Она истекала кровью. Она просила пощады и внимания. Ей хотелось пить и есть. Ей хотелось немного спокойствия. Ей хотелось защищенности.

И однажды яростное движение Доспехов вверх было остановлено. Уже яркий сильный луч света уверенно освещал тоннель. И колодец устал сопротивляться, а сущности ослабели и их количество уменьшилось.

Но Доспехи остановились. Оно с интересом обратило внимание внутрь, и было удивлено тем, что его взгляд больше не имеет силы здесь, внутри.

Девочка распрямилась во весь рост, глаза ее источали гнев и безумие. Она взяла себя за горло и сдавила, используя всю силу, принадлежащую ей, Оно и Доспехам. Она решила, что теперь она будет решать. Девочка не умела говорить и не ведала слов, ей были доступны только действия. И теперь она вежливо просила внимания, обещая в противном случае уничтожить всех.

Поверхность Доспехов начала покрываться паутиной трещин. Оно потеряло интерес к самому себе, и начало распадаться на фрагменты, медленно растворяющиеся в сумраке колодца. Из глаз Девочки потекли кровавые слезы, и она упала на колени.

Но в ней снова родилось зерно. Зерно напиталось кровью слез, ртутью Доспехов, фрагментами Оно. Зерно проросло. И поделилось с ними своей новой силой.

Дало новую жизнь.

Девочка, Доспехи и Оно восхищенно смотрели на Создателя. Создатель не имел определенной формы, но присутствовал в них всех одновременно. Он окрасил металлическое тело Доспехов радужными разводами, добавил ему гибкости и мягкости. Угостил Девочку водой и хлебом, излечил ее раны, обнял и успокоил. Создатель предложил Оно любопытную коробочку в черно-белую клетку, наполненную разными фигурками, и теперь Оно увлеченно играло само с собой, а взгляд его стал совсем не таким разрушительным.

Создатель нарисовал на стене колодца ступеньку, и она стала настоящей. Колодец послушно выдавил ступени в мягком теле стены, и теперь они двигались наверх в сопровождении ярких бабочек, радостно порхающих вокруг. Создатель, почти не прилагая усилий, порождал этих милых насекомых, и они облепили стены колодца, превратив их в смешное разноцветное живое полотно.

Необходимость в борьбе отпала, и никто не вспоминал о бездне внизу, она осталась так далеко, что никак не мешала свету и теплу, которые окружили их.

И вот они на поверхности. Рука тянется вверх и нащупывает борт колодца. Металлический блеск тает, уступая место нежной розовой коже. Лицо смотрит вверх, на солнце и небо в облаках. На лице появляются глаза, губы, нос в веснушках. Последним усилием она подтягивается и выпрыгивает из колодца, опускаясь на траву, в ромашки, в аромат леса.

Девочка, Оно, Доспехи и Создатель подходят к озерцу, ощущая, как сливаются в одно целое. Отражение Женщины смотрит на нее из озерца. Усталая улыбка, по-детски восхищенный взгляд, некоторая отстраненность и желание обнять весь мир.

Она оборачивается назад, но не видит ничего, что напоминало бы о колодце. Самая обыкновенная лесная поляна с чудесными цветами, трава колышется на ветру, деревья приглашают отдохнуть в тени.

Сорвав колосок, Она медленно идет по тропинке из мелких камушков куда-то вдаль. Еще немного болит рядом с сердцем. Еще немного страшит неизвестность. Еще покалывают иголочки в пальцах. Но впереди небольшой городок, где дома с красными черепичными крышами, маленькие палисадники и ленивые кошки под скамейками. Там бегают ребятишки, там есть карусели, и лавки со сладостями.

Она улыбается сухому жаркому ветерку, внимательно смотрит на свои руки и неожиданно для себя целует их по очереди.

Задорно смеется.